Не равен бой, всё было как в тумане.
‎Но что случилось? Как простить себя
‎И как смотреть в глаза жене и маме
‎Того, кого не вынес из огня?

Сначала пал Ильюха в перестрелке —
‎Зашла кривая прямо под бедро.
‎Пытались откачать, но, видно, сделка
‎Уже свершалась с Богом, не хитро.

Мы ждали в ожидании подмоги,
‎А в это время по низине шли —
‎Топтали, не пахавши, землю ноги,
‎И нас почти что разом обошли.

И грянул бой. Ложились пули плотно:
‎То пулемёт строчил, как градом пуль.
‎Нас всех накрыло — мы ведь не пехотный,
‎Мы миномётный. Где же наш патруль?

Бой длился вечность, словно и минуту.
‎Димон был ранен, помощи просил,
‎Но слышал я: обходят по маршруту.
‎Пошёл на них — и очередь пустил.

А что было потом — совсем не помню,
‎Туманом будто бы заволокло.
‎И вижу: как Питон идёт на Локню,
‎За ним пошёл я тоже заодно.

А позади наш командир остался.
‎Ему кричу: «Давай за мной, пойдём!» —
‎Но голос Пряника в обрыве вдруг раздался:
‎«Я ранен, не стреляйте, поживём!»

Был слышен выстрел. Что там было — всуе
‎Боюсь в стихах, увы, упоминать.
‎Но мы втроём идём, как кони в сбруе,
‎И никого пред нами не видать.

Ещё мгновенье — выстрелы рождались,
‎Ложились пули где-то позади.
‎Мы выходили, но уже боялись
‎Того, что будет с нами впереди.

И вышли мы к своим каким-то чудом:
‎«Сюда, давайте, наши пацаны!» —
‎Курили нервно с беспокойным зудом
‎И с призраками будущей войны.

В тот вечер четверых не досчитались.
‎Кто знает, как закончился их бой?
‎Лишь верить и молиться нам осталось:
‎«Спаси их, Боже, и верни домой!»

И лишь потом мы с радостью узнали —
‎Четвёртый вышел, вынес на руках.
‎Его Господь, и ангелы летали…
‎Всё это Он поведал мне в стихах.